Игрушечники, 1897 год

В 1901 году в свет вышла книга пристава Нарымского края Александра Плотникова «Нарымский край. Историко-статистический очерк». В книге дана развернутая картина экономической социальной и духовной жизни населения этого края в целом и Кетской волости, в частности, на протяжении всего XIX века.

Эта волость – одна из немногих русских волостей в окружении «инородческих» развивалась достаточно быстро. К рубежу ХХ столетия ее численность увеличилась втрое и составила 6 тысяч человек. Самым многочисленным было сословие государственных крестьян, накрепко привязанных к хлебопашеству, скотоводству и различным промыслам. Несмотря на то, что государственные крестьяне были самым низшим податным сословием, нарымчане не испытывали всей тяжести крепостного права. Здесь не было помещичьего землевладения.

Об особом характере нарымских крестьян

Может быть, это стало причиной формирования особого характера нарымских крестьян, который А.Ф.Плотников описал так: «Крестьянин нарымского края, живя вдали от более густонаселенных мест, выработал какой-то особый нрав, в котором, прежде всего, бросается в глаза его гордость с примесью сознания собственного достоинства и отсутствие понятий вежливости и дисциплины. Например, встречая чиновника, они хоть и говорят: «Здравствуйте», но шапкой на голове не шевелят…»

Подобная «вольница» объяснялась частично тем, что сюда ссылали тех, кто был отнюдь не робкого десятка, и уж конечно не привык не то, что раболепствовать, но и просто чтить закон.

Используя природные богатства края, прикладывая к работе сноровку и настойчивость, крестьяне-старожилы чувствовали себя вполне самодостаточно, а, значит, и независимо.

Во власть местные крестьяне не стремились. По свидетельству А.Ф. Плотникова, на выборах в сельские старшины, которые проходили один раз в три года, они старались протолкнуть бедных и скромных своих собратьев, которые и рта не могли открыть против своих богатых односельчан. А зарабатывали нарымские крестьяне не только трудом, но и арендой. Например, сдавали в платное пользование рыбопромышленникам приписанные к сельской общине рыболовные угодья или собирали плату с пришлых владельцев кабаков, расположенных в селах и деревнях.

Как здесь сеяли и жали…

Крупными селами Нарымского края в конце XVIII века были Тогур и Мохово. В начале XIX века начало стремительно расти село Колпашево, обогнавшее к середине столетия Тогур и Мохово. Крестьяне составляли большинство населения. И главным их занятием было земледелие, несмотря на то, что для получения сносного урожая им приходилось изрядно потрудиться. По сведениям А.Ф. Плотникова, землю на полях удобряли через год – летом вывозили на поля 400-500 возов навоза. Этот способ удобрения привезли ссыльные из-за Урала. Еще в 1750 году был издан специальный указ об удобрении земель навозом.

Прижившаяся здесь трехпольная система позволяла осуществлять следующий севооборот: в первый год – рожь, во второй – ячмень или овес, в третий год поле оставляли под паром. Пшеницу массово сеять не рисковали. Хотя делали пробные посевы в 1825-м и 1831-м годах, которые дали хорошие  урожаи (сам 7-8*).

Посев яровых хлебов начинался 15-20 мая по старому стилю и заканчивался 5-7 июня. Озимые сеяли с 10 июня по 18 июля. Норма высева озимых составляла на десятину 8-10 пудов зерна. Ячменя, овса и ярицы высевали 12-15 пудов.

Убирали хлеба с 1 по 20 августа. Урожайность была разной. Хорошие урожаи давали рожь, ячмень и овес (сам 7-10).

Площади засеваемой земли в Кетской волости на протяжение  XIX века колебались от 1,2 тыс. до 2 тыс. десятин. Такая нестабильность посевных площадей объяснялась тем, что местное население охотнее занималось рыбной ловлей, звериным, ореховым и другими промыслами, когда на эти занятия год выдавался «урожайным».

Выращенного хлеба, несмотря на все усилия, крестьянину хватало лишь до половины зимы. Поэтому ежегодно в Нарымский край на всем протяжении XIX столетия ввозилось около 100 тысяч пудов зерна.

Картошка – второй хлеб

Продовольственная проблема частично снималась картофелеводством. Постановления царского правительства от 1765 и 1798 годов заставили крестьян повсеместно заниматься выращиванием картофеля. В 1841 году для крестьян было составлено краткое пособие о том, как возделывать картофель, хранить и употреблять его в пищу. Более того, по указу Николая I семена картофеля раздавали всем нуждающимся крестьянам. Также было объявлено, что земледельцы, отличившиеся в возделывании картофеля, будут награждены золотыми и серебряными медалями и денежными наградами. Ослушников государевой воли приказано было отдавать в рекруты, а тех, кто для воинской службы был непригоден – в крепостные. Такая «крутая» мера вскоре принесла ощутимые плоды. Например, в Кетской волости площади картофельных полей к концу XIX века выросли в 12 раз и составили в 1898 году 122 десятины. Средняя урожайность составляла 5, а в урожайные годы доходила до 12-14 сам.

У кого скотина – тот всегда с молоком и мясом

Значительную долю занимало скотоводство. Выгод от него было немало – это и обеспеченность мясом, молоком и молочными продуктами, шерстью. Лошади в то время служили лишь средством передвижения и перевозки грузов. Обширные прикетские и приобские луга служили великолепной базой для скотоводства – здесь можно было найти места и для выпасов, и для сенокосов. В итоге за XIX  век количество лошадей в кетской волости увеличилось с 2,4 тыс. голов до 4,9 тыс. голов. Крупного рогатого скота – с 3,8 тыс. голов до 8,1 тыс. голов. Овец – с 3,2 тыс. до 6,9 тыс. голов. На каждый крестьянский двор приходилось в среднем по 8-10 лошадей, 7-12 коров, 6-12 овец. Удои от коровы были небольшими – по 4-5 л молока в сутки. Значительное поголовье требовалось не только для хозяйственного использования, но и как страховой фонд – падеж скота был велик. Ежегодно в Кетской волости погибало более тысячи голов скота, как от болезней (в основном, от сибирской язвы), так и от случайностей.

Немаловажным подспорьем в хозяйстве крестьян являлись различные промыслы. Они приносили не только натуральный продукт, но и деньги при продаже излишков.

Принято считать, что одним из ведущих промыслов являлась охота. Но это не так. Число крестьян, занимавшихся охотничьем промыслом, в конце XIX века сократилось втрое по отношению к середине столетия. Это объяснялось уменьшением количества пушного зверя в лесах из-за притока населения. Забираться в чужие охотничьи угодья не позволял закон. Да и снабжать себя мясом крестьяне могли другим более надежным способом – разведением скота.

По грибы, по ягоды…

Незначительно были развиты грибной и ягодный промыслы. Грибы заготавливали только для себя. Их сушили, солили, мариновали. Из ягод тоже для собственного потребления собирали клюкву, малину, чернику, черемуху, морошку, голубику, землянику. Брусника пользовалась высоким спросом, поэтому ее заготавливали и на продажу. В наиболее урожайные годы (1830-й и 1860-й) брусники продавала по 11-12 тыс. ведер и выручали 3-3,5 тыс. рублей.

Шишкари

Неизменной популярностью у крестьян пользовался ореховый промысел. Спрос на орехи был большой. Цены колебались в зависимости от урожайности от 1,5 до 2 рублей за пуд. На ореховый промысел выходили дружно. Плотников так описывал сбор ореха: «Шишку сбивают колотушками, которыми бьют по стволам деревьев, от чего шишки падают. Их собирают в мешки. Одни бьют, вторые собирают, третьи приготавливают особые амбарушки, куда их складывают до зимнего пути. Без таких амбаров обойтись нельзя, потому что нередко приходится забираться далеко от деревни, в глухие дебри, куда только можно проехать зимой. Случается иной раз, что, сколько не бей колотушкой по дереву, шишки не падают, тогда за ними приходится лезть на дерево. Взобравшись на дерево, шишку сбивают кием – специальной длинной палкой. Набрав порядочные кучи, промышленники, каждый из своей артели, оставляют несколько человек «делать» орехи. Последние начинают вальками разбивать шишки, чтобы отделить орехи  от шелухи. Потом через решето просеивают орех, сушат на небольшом огне и ссыпают в амбар. Таким образом «делают» орехи до самой зимы».

Мыть золотишко – дело прибыльное

Популярностью пользовались у крестьян и так называемы «отхожие промыслы» – найм на золотые прииски, на пароходы, баржи и коноводки. На золотые прииски Амурской, Енисейской, Иркутской губерний в 20-х годах XIX века уходило значительное число крестьян Кетской волости. Так, в 1822 году их набралось 476 человек. Это были, в основном, ссыльные, ссыльнопоселенцы и бедняки. Заработать за сезон можно было до 120 рублей. Но к концу столетия популярность найма на приисках упала до нуля.

Стабильной хоть и невысокой популярностью пользовался найм к рыбопромышленникам. Здесь за летний сезон удавалось заработать до 40 рублей. Кроме того, рыбопромышленники предпочитали рассчитываться не деньгами, а товаром. Но спрос на этот вид найма все равно был. Потому что заниматься им можно было, не уходя далеко от дома.

От Колпашева до Томска – за 9 дней

Довольно доходным для крестьян был извозной промысел. Им ежегодно в Кетской волости занимались 200-250 человек. Чаще всего нанимались к местным купцам и перевозили в Томск мороженую рыбу, ягоду, орех. Из Томска в Нарым доставляли муку, соль, сахар.

Зимний путь на лошадях из Колпашева в Томск длился 9 дней. За зимний сезон крестьянин совершал 2-3 иногда 4 поездки. Стоимость перевозки рассчитывалась из расчета 20-40 копеек за пуд груза. Если учесть, что на каждый воз грузили по 25-30  пудов, то за один рейс до Томска крестьянин зарабатывал с воза по 10-12 рублей. Снаряжая, в среднем, по три подводы, таким способом за зиму можно было неплохо заработать.

Местные богатеи

С развитием товарно-денежных отношений и после реформ 60-х годов XIX века самые предприимчивые неплохо богатели и пополняли гильдию купцов.

Одними из самых богатых и влиятельных крестьян Кетской волости стали Колесниковы. Журнал «Сибирские вопросы» за 1911 год писал, что «на промыслах Колесниковых между Нарымом и Колпашево было занято 120 человек. Работали даже слепые, глухие, хромые, потому что их задешево можно было купить…» Журнал отмечал, что трудились рабочие от заката до рассвета и жили в отвратительных условиях – в бараках по 40 человек, спали «прямо на досках, тесно, грязно, душно...»

Срок найма точно не определялся. Обычно договаривались работать «с открытия реки до заморозку» или «с Пасхи до вылова садов». Сады устраивались в протоках. В длину сады достигали 1 версты, в ширину 50-100 саженей и в глубину 2-4 сажени. Щука, сырок, язь  и прочая мелкая рыба солились, а ценная – стерлядь, осетр, муксун опускалась в сады. Как только наступали сильные морозы, и протоки сковывало льдом, рыбу вылавливали из садов, замораживали на льду, а затем отправляли в Томск и другие места на продажу.

Более половины рабочих на рыбопромыслах составляли «инородцы», причем нанимали их обычно зимой и чаше не за деньги, а за товар. Другими словами, работа на неводах часто производилась не за плату, а как отработка за долг. В той же публикации журнала «Сибирские вопросы» отмечалось, что «в каждом году бывает несколько случаев, когда на невод приводят связанного остяка, задолжавшего Колесникову».

По воспоминаниям старожилов, кроме Колесниковых в Колпашеве были и другие зажиточные крестьяне, пополнившие купеческое сословие: Авдей Максимович Волков и Павел Григорьевич Двинянинов.

Волков имел магазины, торговал с хантами, эвенками, закупал у них пушнину и выгодно продавал ее в Томск. Так же, как и Колесников, держал стрежевые невода. Завозил за навигацию до 15 тыс. пудов муки, только одним обозом отправлял по зимнику до 600 пудов мороженой рыбы.

Колпашевский купец Павел Двинянинов в молодости вел торговлю пушниной на  ярмарках в Тюмени, Ирбите, Нижнем Новгороде. Женился он выгодно: на дочери одного из томских купцов Марфе Дмитриевне Некрасовой. В Колпашеве Двинянинов имел дома, амбары, магазины, водяную мельницу. На мельнице перемалывали рожь и черемуху. Батраки Двинянинова ловили рыбу, занимались заготовкой кедрового ореха, дров для дома и для проходивших по Оби пароходов.

Школы Нарыма

Буржуазные реформы 1860-х гг. поставили перед Российской империей вопросы народного образования: капиталистическому развитию экономики требовались грамотные люди.

В 1866 г. в Тогуре, а затем в 1884 г. в Колпашеве, Новоильинке, Кетском были организованы одноклассные начальные школы, называемые зачастую министерскими училищами по признаку ведомственной подчиненности Министерству народного просвещения. В них осуществлялся 3- или 4-летний курс обучения с преподаванием закона божьего, русского языка, арифметики и некоторых других предметов.

Что же касается средних школ – гимназий, реальных училищ, то их в сельской местности Томской губернии в ХIХ веке вообще не существовало. Чтобы отправить ребенка из села в Томскую гимназию и содержать его там, требовались немалые деньги. Позволить себе такое могли лишь зажиточные колпашевские крестьяне. Такие, как Колесниковы, Волковы, Двиняниновы. А Александр Колесников смог устроить своего сына Сергея учиться даже в Томский университет.

Да и в одноклассных начальных школах из-за их малого числа учиться могли далеко не все желающие. Поэтому там, где не было ни училищ, ни церковно-приходских школ крестьяне сообща строили школы грамоты с одним наемным учителем.

Медицинская помощь была крайне слабой. Население оказывалось беззащитным перед эпидемиями холеры, тифа, скарлатины. Особенно страдали от этого дети. Смертность младенцев до года в Кетской волости в конце XIX века доходила до 80% от числа родившихся.

***

Многое менялось в жизни Кетской волости. Но неизменным оставалось одно – большинство населения продолжали составлять крестьяне. Поэтому и называлась она официально – Кетская крестьянская волость. И пусть, земли, на которых крестьяне трудились, им не принадлежали, но жили и работали они на ней с любовью. И по справедливости считали эту землю своей…

сам* - старинная крестьянская оценка урожайности – во сколько раз собрал больше, чем посеял, такой и «сам». Например, для картошки среднеминимальный урожай – «сам шесть»: ведро посадил – шесть ведер выкопал. Выше этой нормы – урожай хороший, «сам десять» – отличный.

По материалам очерков о Колпашевском крае подготовила Юлия Беломестных